Денежный мешок, управляемый хаос и ураганная смена элит

Один из ведущих экономистов России
о будущем страны и ее регионов

Олег Буклемишев имеет свою интересную и аргументированную точку зрения на политические и экономические процессы, происходящие в России. В эксклюзивном интервью нашему изданию он ответил на многие каверзные вопросы. Как регионам, бизнесу и каждому человеку добиться успеха в существующих политических и экономических условиях и как они изменятся в ближайшее время? Отменят ли свободное хождение иностранных валют и начнется ли очередная кампания по смене губернаторов?

Справка

Олег Буклемишев – президент Ассоциации независимых центров экономического анализа (АНЦЭА), кандидат экономических наук, заместитель декана экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, директор Центра исследования экономической политики. Олег Буклемишев работал в правительстве Михаила Касьянова, а также был начальником отдела международных финансовых рынков Минфина РФ.

«Управлять Россией из одного центра невозможно»

– Уважаемый Олег Витальевич, все больше экспертов открыто говорят о том, что в России назрела очередная реформа муниципального образования. Лишенные многих полномочий и большей части налогов, муниципалитеты и особенно крупные города не могут развиваться. О том, что нужно преодолеть «разрыв» между государственной и муниципальной властью, недавно сказал президент России Владимир Путин. Как вы думаете, стоит ли ждать новой реформы?

– С моей точки зрения, необходимость децентрализации системы управления становится все более острой и актуальной в силу целого ряда причин. Когда перед страной стояли серьезные экономические проблемы, бывший президент России Борис Ельцин сказал регионам: «Берите суверенитета сколько хотите». Сейчас происходит похожая история: налоговая база в стране съеживается, управлять всем из центра становится все труднее. У власти есть понимание, что сигналы сверху до низов не доходят, поэтому нужно что-­то менять в самой системе. В экономической теории известен принцип субсидиарности, согласно которому все проблемы должны решаться на минимально необходимом для этого уровне. То есть все вопросы, которые могут эффективно решаться на местах, должны находиться в компетенции муниципальных органов как наиболее близких к населению.

У нас в России, наоборот, проблемы решаются на один­-два уровня выше, чем это действительно необходимо. Одним из принципов нынешней политики является восходящий механизм передачи средств: центр забирает деньги и полномочия у регионов и затем распределяет трансферты, а субъекты федерации в ответ поступают так же с муниципалитетами. Это особенно очевидно на примере мегаполисов.

Например, Тверь – это примерно треть населения области, но столице региона достается намного меньше трети его консолидированного бюджета. И такая же проблема везде. Особенно от такой политики страдают крупные города. А ведь именно мегаполисы – это сосредоточие экономики, в первую очередь постиндустриальной. В современном мире задачи развития экономики решает не большой завод, а совокупность самых разных взаимодействующих между собой бизнесов.

– Когда в России произойдет реформа системы государственного и муниципального управления?

– Я думаю, что большой реформы ждать пока не стоит. Речь идет об очень серьезном действии, которое затрагивает десятки институтов управления и миллионы людей. Предполагаю, что сначала часть денег и полномочий вернут регионам, а они, в свою очередь, что-­то отдадут муниципалитетам. Этот процесс неизбежен. Управлять Россией из одного центра невозможно.

Копить деньги или решать проблемы

– По данным Минфина РФ, объем Фонда национального благосостояния (ФНБ) на конец 2019 года увеличится и составит 8,172 трлн рублей. Вы не раз говорили о том, что политика накопительства ошибочна. Что вы предлагаете сделать с этими колоссальными ресурсами, которые сейчас размещены в ценных бумагах других государств?

– Сейчас ФНБ составляет почти 10% от ВВП страны. В основном он вложен в облигации развитых стран, с каждым годом все больше вкладываются в юани и китайские ценные бумаги. Мы помогаем зарубежным государствам финансировать их бюджетный дефицит, но зарабатываем на этом менее одного процента годовых. По вложениям в евро из­за отрицательной доходности мы даже теряем деньги.

Копить дальше абсолютно бессмысленно, поскольку фонд национального благосостояния уже покрывает и государственный, и корпоративный внешний долг. Для всех разумных угроз мы уже создали достаточную подушку безопасности. Огромный денежный мешок при наличии таких зияющих проблем в стране – колоссальное политическое противоречие. А часть денег просто болтается на транзитных счетах казначейства (на 1 октября – 14 трлн рублей, 75% расходной части бюджета!). В федеральном бюджете 2020 года один из немаленьких источников дохода (100 млрд рублей) – это проценты на вложенные бюджетные средства. Я уже не говорю об эффективности расходования бюджетных денег, государство даже не может вовремя их потратить! Пора решить: вы продолжаете бессмысленное скопидомство или всерьез занимаетесь решением проблем, которые накопились в государстве.

– Какие проблемы, на ваш взгляд, необходимо решить?

– Преодоление бедности и неравенства, развитие социального сектора, обновление инфраструктуры, вывод на новый уровень науки. Задач в стране очень-­очень много.

– Есть ли в нашей стране интеллектуальные и технологические ресурсы, чтобы взять эти деньги и эффективно воплотить их в проекты?

 – Да, это не очень просто. Но государство как раз и существует для того, чтобы формировать эффективную экономическую политику, а не набивать мешки деньгами. С моей точки зрения, у нас есть все возможности для решения существующих проблем.

– Сейчас на 40 млрд рублей из Фонда национального благосостояния претендуют РЖД и «Почта России». Они хотят обновить транспортную и почтовую инфраструктуру. Нет опасения, что огромные средства просто освоят крупные госкорпорации?

– Инфраструктуру обновлять необходимо. Например, Россия может предложить действенные сухопутную и морскую альтернативы доставке грузов между АТР и Европой через Суэцкий канал. Конечно, риски существуют. Создание и реализация таких проектов – дело непростое. Это гораздо сложнее, чем просто купить облигации и сидеть на них.

«Лучше ничего не делать, чем рисковать»

– Одна из главных надежд оживления России – это национальные проекты. Как вы думаете, насколько они будут эффективны?

– Объем финансирования нацпроектов на пять лет должен составить 25,7 трлн рублей. Объем ВВП России за это время – 760 трлн рублей. На нацпроекты придется всего три процента с небольшим. Я думаю, что раздутые ожидания не оправдаются. Более того, если вы посмотрите недавний отчет Счетной палаты РФ по расходованию бюджета, то увидите, что почти половина средств, направленных на нацпроекты в этом году, на 1 октября не израсходована.

– Почему регионы не берут эти средства, ведь для них это дополнительные возможности?

– Контроль за ними ужесточен до абсурда, и управленцы в регионах боятся брать на себя какие бы то ни было дополнительные риски. Чиновники очень хорошо понимают, что в нынешних условиях любой сбой, который даже может не зависеть от тебя самого, может обернуться боком. Ты можешь стать виноватым в нецелевом расходовании средств, низкой результативности, плохой отчетности и т.д. Поэтому люди стараются «проложиться» до последнего. «Лучше ничего не делать, чем рисковать» – этой логики придерживаются все: от губернатора до самого мелкого чиновника.

– В 2022 году состоятся выборы в Государственную думу РФ. Могут ли в 2020 году досрочно снять губернатора в Тверской области и руководителей других субъектов, где региональные выборы совпадают по срокам с федеральными?

– Я не думаю, что будет какая-то кампания по смене губернаторов. Предыдущий опыт показывает, что происходит смена шила на мыло. Поменять качество управления резко во всей стране, меняя губернаторов, не получится. Скамейка способных управленцев в стране и так коротка. Найти хорошего кандидата на пост губернатора сейчас очень сложно, мало кто хочет занять подобный пост.

Помните, у нас недавно была тенденция назначать на губернаторские посты технократов? На мой взгляд, из этой затеи ничего не получилось. Никаких особых технократических достижений нет, а часто многие новшества местными элитами отвергаются как нечто чужеродное.

Управлять хаосом в ручном режиме

– Количество россиян, занятых в среднем и малом предпринимательстве, сокращается. Переломить этот тренд государство хочет с помощью обновления институтов господдержки. Сейчас по всей России, в том числе в Тверской области, открываются центры поддержки предпринимательства «Мой бизнес». Насколько они, на ваш взгляд, могут быть эффективны?

 – Все зависит от качества регионального менеджмента. Как говорится, каков поп, таков и приход. Каков губернатор и его команда, таковы и результаты. Я видел удачные и неудачные примеры реализации подобных проектов. Работу таких центров поддержки можно организовать на высшем уровне. Только я уверен, что они принципиально не изменят ситуацию, которая сложилась в экономике страны.

– То есть предпринимательский климат качественно в стране не изменится?

– На мой взгляд, бизнес сам виноват в том положении, в котором он оказался. Он сам сдал ключи влияния на происходящее в стране, отказавшись от организованного влияния на политические процессы. Но возможности для создания и развития бизнеса есть всегда. Наш народ очень талантливый и предприимчивый. Я лишний раз снимаю шляпу перед теми людьми, которым удается что­-то делать в условиях, когда невозможно управлять рисками, которые создает само государство.

Речь идет о непредсказуемости политики и регуляторной среды, которая несет два одновременных заряда. Ты, как предприниматель, можешь в любом случае ошибиться. У властей есть интерес в том, чтобы регуляторная среда оставалась максимально неопределенной, и регуляторная гильотина, о которой так много сейчас говорят, мало что изменит. Государство хочет управлять хаосом в ручном режиме. С одной стороны, позитив: даются различные льготы, создаются центры поддержки и прочее. С другой стороны, происходит управление через негатив и в ход идут различные регуляторные ограничения, которых очень­очень много.

– Почему, на ваш взгляд, «регуляторная гильотина», направленная на упрощение регуляторных механизмов, не принесет результатов?

– В экономике есть закон Гудхарта. Он говорит о том, что, как только какой-­то параметр становится контрольным, целевым, он сразу перестает вести себя нормально. Им начинают управлять, манипулировать. Мы видели это много раз, в том числе на примере повышения зарплат по майским указам президента и в быстром продвижении по ступенькам рейтинга Doing Business. Понятно, что человек, которым управляют сверху и который не хочет или не может добиться поставленных целей, начинает искажать статистику, переводить одну категорию в другую и т.д. В итоге параметры перестают отражать реальность и теряется сам смысл поставленной задачи.

Бизнес бегает за региональными преференциями

– Вы упомянули многочисленные льготы для бизнеса. Одна из стратегий регионов, в том числе Тверской области, предоставлять бизнесу как можно больше различных льгот и преференций. Насколько эта стратегия выигрышна?

– Налоговая конкуренция между регионами может быть благотворна для экономики, а может создавать плохие эффекты. Многие крупные бизнесы открыто говорят: «Кто мне больше различных льгот предоставит, там я и открою свое производство». И регионы вынуждены под это подстраиваться, предлагать максимальную скидку по налогу на прибыль и другие льготы. В итоге бизнес получает все, а регион в результате такой конкуренции – минимум того, что он мог бы получить.

– Как государству изменить эту ситуацию?

– Во-­первых, уменьшить количество льгот, которые существуют. Я считаю, что стремление власти предоставлять большое количество разнообразных льгот проистекает оттого, что она не способна создать благоприятный климат для всех. Поэтому начинается выдача в ручном режиме налоговых льгот важным, крупным, стратегическим проектам. И это приводит к двум последствиям. Первое – у вас никто пальцем не пошевелит, пока не получит все возможные льготы. Второе – бизнес перестает заниматься экономикой проекта и начинает бегать за различными преференциями. Сейчас эффективность проекта повышается не за счет его внутренней экономики, а за счет хождения по госорганам и выбивания различных льгот. Я полагаю, что это очень шаткая конструкция и она рано или поздно должна обрушиться.

Еще один важный момент. Нужно уходить от упрощенной системы налогообложения и других спецрежимов. Сейчас в одной экономике функционируют бизнесы, в которых налоговое бремя может отличаться на десятки процентных пунктов. Это создает колоссальные возможности для ухода от налогов.

«Яндекс» важнее, чем «Газпром»

– Настоящее и будущее экономики – высокотехнологичные компании. Как в России создать условия для их формирования и развития?

– Небольшим IT-­компаниям не нужны различные льготы. Они будут работать в той стране, где им наиболее комфортно. Сейчас гении, которые разрабатывают передовые технологии, могут сбросить свою разработку на облако и легко вывести ее в другую страну. Людям должно комфортно жить и работать в России. Бизнес в неволе не размножается.

При этом пример «Яндекса» показывает, что крупный технологический бизнес имеет огромные возможности формирования конкурентной среды вокруг себя и создания фактической монополии в самых разных секторах экономики. Это проблема технологических платформ, с которой сталкиваются все государства мира.

Ее нужно открыто обсуждать, а не кулуарно принимать кривые решения, как это происходит в России. Мы живем в новой технологической реальности. В ней нужно по­другому решать технологические, конкурентные, инфраструктурные, стратегические вопросы. В этом смысле инфраструктура «Яндекса» сегодня важнее инфраструктуры «Газпрома». «Газпром» занимается одним делом, а «Яндекс» имеет десятки бизнесов в самых разных нишах.

– Умы наших законодателей заняты другим вопросом. В Государственной думе РФ предлагают отказаться от плавающего курса рубля и рассмотреть вопрос его госрегулирования. Не приведет ли это к тому, что у простых россиян и бизнеса изымут их валютные накопления?

– В экономической теории есть такое понятие, как «невозможная трилемма», согласно которой есть три экономических блага. Первое – независимая денежно­кредитная политика. Второе – свободное движение капитала. Третье – фиксированный валютный курс (да, фиксированный курс – это благо, поскольку устраняет валютные риски).

Но все три блага вместе невозможны. Государству необходимо отказаться от чего­-то одного. По­видимому, отказываться от собственной денежно­кредитной политики никто не планирует. Значит, отказ от плавающего курса в пользу фиксированного приведет к капитальным ограничениям, то есть принятие данного законопроекта может привести к запрету хождения иностранных валют на территории России.

Посмотрите, законопроект о запрете иностранного владения технологическими компаниями стал впечатляющим сигналом, обрушив капитализацию «Яндекса». Законопроект о фиксированном курсе рубля на рынки пока не повлиял. Но тем не менее он показывает состояние умов депутатов и подтверждает тот факт, что они плохо понимают происходящее в экономике и почти ничему не научились за прошедшие 20 лет.

Все же я считаю, что данная инициатива не будет принята. Пока это голый популизм, но сам сигнал очень неприятный. Знаете, что меня больше всего тревожит в этой ситуации? Нарастающая архаизация всего происходящего в нашей стране. Мне не нравится господство архаичных ценностей и стремление затянуть народ в непонятное прошлое. Кому­то приятнее жить в старой знакомой пещере, чем в новом настоящем. Но зачем же других тянуть в эту пещеру?

Государство должно ослабеть

– Когда в России начнется разгосударствление экономики?

– Совсем скоро мы ждем старта новой приватизации. Она будет дешевая и доступная, но только для своих. Мы получим частную экономику, которая устроена не совсем так, как частная экономика в европейских странах. Один из моих любимых авторов Андрей Пионтковский как­то сказал, что в 1990­е годы был изобретен метод перманентной приватизации. Компании приватизируются за бесценок, но, когда у владельцев начинаются проблемы, государство помогает им за счет средств налогоплательщиков. Этот цикл будет бесконечно продолжаться, если не отделить государство от бизнеса.

– Как это сделать?

– Во­первых, для этого независимый бизнес должен осознать свои интересы и начать целенаправленно на них работать. Во­вторых, должно ослабеть государство. Главная идеология нынешней элиты – это идеология тотального контроля. Они хотят контролировать все. Но с моей точки зрения, государство ослабевает в своей возможности воздействовать на происходящее.

Как пробиться наверх

– Будет ли в России смена политической и экономической элиты, учитывая, что скоро выборы в Государственную думу и президента РФ?

– Периодически смена элит в России происходит. Но не как в других странах, а ураганным способом, на переломе. На мой взгляд, такой перелом сейчас назревает. Сломаны социальные лифты, которые раньше работали. Радикальными переменами в конце 1980­х – начале 1990­х годов была снесена значительная часть советской элиты и появилась новая. В это десятилетие люди, которые обладали умом и желанием работать, могли чего-­то добиться без лицемерия или кумовства. Но сейчас старые принципы советской карьеры снова заработали. Чтобы молодому поколению пробиться наверх в любой сфере деятельности, нужно делать что-то совсем новое и невероятно хорошее, которое на порядок лучше того, что делают другие, или, напротив, что-­то очень гадкое. Я имею в виду подсиживание, лизоблюдство и расталкивание конкурентов локтями.

Не играйте в очко с государством

– Сейчас много говорится о государственно­частном партнерстве. В каких случаях бизнесу стоит соглашаться на сотрудничество
с государством?

– Известный автор Лев Разгон писал, что с советской властью нельзя играть в азартные игры. Или у нее будет 21, или правила будут изменены по ходу дела так, что выиграют ровно те карты, которые попали на руки государству. В России есть позитивные и негативные примеры государственно­частного партнерства. В любой сделке, где взаимодействуют равноправные спрос и предложение, существует равновесная цена, от которой выигрывают все, поскольку производится максимальное количество благ по минимальной цене. Но для этого вес контрагентов должен быть примерно одинаковым. Аналогично, когда государство и бизнес говорят друг с другом на равных, получается качественное государственно­частное партнерство. В других случаях центр тяжести смещен в сторону государства или в сторону бизнеса, и тогда общественный или частный интерес страдает.

«Мир будет жить при стагнирующей экономике»

– Что ждет российскую экономику в ближайшие годы – стагнация или все­таки небольшой рост?

– Я считаю, что наша экономика в лучшем случае будет стагнировать вместе с мировой, а в худшем – уйдет в минус. В 2018 году был рост ВВП на 2,3%. Многие эксперты считают, что это не отражает реальности и Росстат что-­то нахимичил. На 2020 год ожидается рост на 1,7%, а в 2021 году – свыше 3%, но мне не кажется это реалистичным. При этом мировая экономика растет свыше 3% в год. Иными словами, за последние 10 лет мы отстаем от мира на целых 20%.

Но рост ВВП – это не самое главное. Есть такая замечательная страна Япония, в которой на протяжении 20 лет ВВП растет не более чем на 1% в год. Один из японских профессоров сказал, что экономический рост – это то, насколько вы хотите улучшать свою жизнь. Япония достигла той точки развития, когда расти дальше очень трудно. Куда улучшать жизнь, если она и так хороша?

Вполне возможно, что, когда население планеты перестанет увеличиваться (как сейчас в Японии), весь мир начнет жить в стагнирующей экономике.

– Как незначительный рост экономики скажется на России?

– В России есть узкая прослойка очень богатых людей, немногочисленный средний класс. Они чувствуют себя по­разному и зависят от разных экономических процессов. А в целом население России живет небогато, занимается выживанием и мечтает хотя бы чуть­чуть улучшить свою жизнь. Чем меньше экономический рост, тем меньше шансов этого добиться.

Беседовал
Андрей Сабынин