Бизнес Территория
Журнал о стратегии развития территории и бизнеса

Наличие рыночной экономики совсем не является достаточным условием процветания страны

Джозеф Стиглиц, Нобелевский лауреат, в прошлом шеф-экономист Всемирного банка, фактически признал, что современная экономическая теория неверна. В своей статье в Financial Times он возложил вину за экономический кризис на ученых-экономистов. Говоря об экономических моделях, на которых базируется современная экономическая теория, Стиглиц заявил, что они «провалились полностью, и решения, на них основанные, оказались неверными». Пятнадцать лет назад тот же Стиглиц удивлялся «неожиданным» последствиям экономических реформ в России. Теперь Стиглиц разочаровался в фундаментальной экономической теории окончательно.

Современная экономическая теория использует одни и те же подходы для разных по своей сути категорий товаров: природного сырья, продуктов обрабатывающей промышленности и услуг. Особенно плохие последствия это имеет для России. Современные методики международных сравнений сваливают все эти три группы в одну кучу под названием «валовой внутренний продукт».
В результате политические власти оценивают эффективность своих экономик и своих экономических программ по объему и темпам роста ВВП! Применительно к России это абсолютно некорректно. Это приводит к иллюзиям и заблуждениям, а как результат – к стратегическим ошибкам в экономическом развитии. Валовой продукт, базирующийся на продаже сырой нефти, газа и металлов – это одно. И совсем другое – это реальная производительная экономика, создаваемая капиталом, как в Великобритании, или технологиями, как в Японии, или трудом, как в Китае.
Современная экономическая теория фактически является разделом математики. Есть большая разница между ее академическими правилами и действительно эффективными рецептами национальной экономической политики, которая бы вела страну к богатству и процветанию. Они очень разнятся. Мнение Стиглица еще раз подтверждает тезис, что современная экономическая теория, которую слепо применяют в России, базируется на неверных допущениях. К сожалению, правящая элита в России еще не осознала, что невозможно слепо перенять «секреты успеха» западного мира и перенести на российскую почву. Стране необходим гений, автор экономического чуда, который бы придал хаотическим реформам в России осмысленный вектор.
В нашей стране уже был довольно успешный опыт создания национальной экономической доктрины. Имеется в виду экономическая реформа 1965-1971 годов. Тогда по решению ЦК КПСС была попытка реформ, получивших название «косыгинских» – по имени председателя Совета Министров СССР Алексея Косыгина.
Эти реформы были результатом публичной дискуссии специалистов. В те годы академик Глушков предлагал развиваться по технократическому пути создания сверхмощных вычислительных машин и совершенствования планирования, а экономист Либерман предлагал ввести элементы хозяйственного расчета.
Реформа вводилась в действие группой постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Были введены принципы хозяйственного расчета на основе нормативов длительного действия. В реформе в 1965-1971 гг. рост экономики СССР отставал разве только от Японии, в несколько раз опережая США и Европу. Тогда это был рост промышленности, ибо эпоха нефтедолларов еще не наступила.
Был осуществлен ряд крупнейших инфраструктурных проектов (например, создание единой энергосистемы). Высокими были темпы роста жилищного строительства, развития социальной сферы, финансировавшихся за счет средств предприятий. Однако после открытия залежей нефти и газа в Западной Сибири экономика стала скатываться к сырьевой модели. Советская бюрократия сделала все, чтобы свернуть реформы. Это и привело впоследствии к краху СССР. Синтез подходов Либермана и Глушкова мог бы привести к созданию «русской модели» хозяйствования – более совершенной, чем современная либеральная западная модель. Однако этого не случилось.
В своей статье Стиглиц упоминает несколько постулатов теории экономики, несовместимость которых с реальной жизнью просто очевидна.
Прежде всего, это допущение об эффективности рынков в регулировании цен. В действительности владение информацией о тенденциях цен – это умение присуще далеко не всем, а только наиболее талантливым бизнесменам. Краеугольным камнем неоклассической экономической теории является модель «экономического человека». Основной целью поведения людей в данной модели якобы является достижение максимума полезности потребления. Однако в реальной жизни все сложнее. И модель поведения человека в реальности далека от того, что принимают за догму современные либеральные экономисты.
На блоге пермского губернатора Олега Чиркунова был пост, что, дескать, не понимает он, почему наш народ сетует на бедность? Ведь впервые за много тысячелетий никто у нас не голодает – даже бомжи, даже опойки на лавках у подъездов.
Наесться сегодня может каждый. Правда, еды вредной, с массой неизвестных добавок – но до отвала. И что, это повод для того, чтобы быть всем довольными?
Есть такая знаменитая «пирамида ценностей» американского психолога Абрахама Маслоу. Он разделил иерархию базовых потребностей человека на пять ступеней. Внизу, в основании пирамиды – потребности физические. Как раз утоление голода, жажды. Какое-никакое пристанище на ночь. Словом то, что надо и нам, и братьям нашим меньшим.
По мере взросления человека и общества в целом появляются сущностные потребности – безопасность, комфорт, постоянство. Потом – социальные потребности (связи, сотрудничество, забота). После чего появляется необходимость уважения, успеха, реализации новых возможностей. На вершине пирамиды – потребности духовные (самопознание, ясная картина мира, понимание смысла жизни). На каждой новой ступени оказывается все меньше людей. Но именно люди, находящиеся на высших ступенях пирамиды, определяют господствующую картину мира.
Так вот. Невыносимое чувство бедности может возникнуть на любом уровне обеспеченности. Мы всей страной перешагнули потребность низового уровня. Честь и хвала за это современной биологии и химии, позволяющим завалить прилавки «едой». А так же торговым сетям, несущим эти продукты химии и биологии в жизнь. Но тут-то и начинаются проблемы.
Современная неоклассическая экономическая теория, которую безуспешно пытаются применить для реформ в России, оказывается неадекватной реалиям жизни: рефлексивное поведение потребителей и бизнесменов в этой экономической модели не поддается прогнозированию. Тем не менее, мы упорно продолжает реформы, используя неверную теорию. Поэтому курс реформ в современной России напоминает движение корабля без руля и ветрил.
Наши журналисты поставили любопытный эксперимент, опросив нескольких российских предпринимателей – людей, у которых есть свое дело, штат сотрудников, уровень жизни выше среднего – относят ли они себя к среднему классу? К нашему удивлению, опрашиваемые, сплошь генеральные директора, почти все сказали, что к среднему классу себя не относят.
Как же так? Вроде, машины хорошие, жилье неплохое, на отдых ездят за рубеж. А к среднему классу себя не относят.
Согласно последнему соцопросу фонда «Общественное мнение», 39% россиян считают бедными себя и 45% уверены, что растет количество бедных вокруг них. Вероятно, это потому, что второй уровень пирамиды потребностей Маслоу не может перешагнуть практически никто. Нет в нашей жизни безопасности, комфорта, постоянства. Причем в жизни богатых этим необычайно важным качествам жизни человека еще сложнее появиться, чем в жизни бедных.
Безопасность, комфорт и постоянство становится ценностью, которые не могут учесть постулаты современной экономической теории.
В современной неоклассической экономической теории допущение бесконечности функции полезности также является искажением: человек в состоянии потребить лишь ограниченное количество товаров. Допущение о мгновенности потребления – все, что покупается, тут же потребляется – также неверно для огромного количества товаров. В постиндустриальном обществе у многих людей появляются другие ценности, которые не измеряются деньгами.
Таким образом, в теории накапливаются роковые просчеты при прогнозировании экономики, что только усиливает кризисные явления. С ростом монополизации рынков и снижением темпов роста населения конечность величины спроса стала оказывать реальное влияние на функционирование экономик. Поэтому стало так важно добиваться доминирования на рынке – лидер всегда диктует правила игры. Не можешь стать лидером – занимай нишу. Различия стратегий игроков не учитываются классической экономической теорией. В конце своей статьи Стиглиц приходит к выводу, что экономической теории требуется полная смена парадигмы.
Однако экономическая практика свидетельствует, что для победы над конкурентами очень часто оказывается достаточным, что называется, просто «задурить им голову». Особенно это актуально для стран, выделившихся из СССР, и третьего мира. В конкурентной борьбе могут создаваться некие экономические мифы. При этом ставка делается на особенности психологии обывателя, который в любой точке земного шара охотно верит в то, что «частная собственность всегда лучше общественной», «малый бизнес гибок, в то время как крупные предприятия неэффективны» и т.п. Как говорит белорусский профессор-экономист Валерий Байнев: «если волкам каким-либо образом удастся убедить овец в том, что «свобода всегда лучше несвободы» (демократия лучше авторитаризма) и во имя этой святой цели овцам следует просто прогнать строгого пастуха и злобных сторожевых собак, то это надежно превратит овец в сытный обед для их кровожадных «освободителей».
Возможно, в рамках конкурентной борьбы в России создаются несколько экономических мифов. Например, то, что грядет постиндустриальное (информационное) общество, где будет всецело доминировать экономика услуг, а роль реального сектора экономики и промышленности, индустрии постепенно сходит на нет. Однако при внимательном изучении вопроса вдруг со всей очевидностью становится понятным: человек употребляет реальные продукты, носит осязаемую одежду, ездит в материальном транспорте, живет во вполне реальных домах. Более того: по мере «взросления» общества все больше будет тяга к натуральным продуктам и одежде, созданных в естественных природных условиях и с помощью простых технологий.
Экономическая и военная мощь страны всецело предопределяется состоянием ее промышленности. Миф о постиндустриальном обществе предназначен для теоретического обоснования необходимости разрушения промышленности – чудовищной деиндустриализации, развернувшейся на просторах бывшего СССР. Воплощение этого мифа в жизнь означает для нас потерю глобальной конкурентоспособности, утрату экономического и политического суверенитета.
Другое дело, что самой российской промышленности сегодня требуется коренная модернизация и перестройка на совершенно иных принципах.
По существу необходимо осуществить казалось бы два взаимоисключающих процесса. С одной стороны, необходимо осуществить децентрализацию гигантских предприятий сохранивших в своей массе организационную структуру еще с советской поры, когда в рамках одного предприятия замкнут весь технологический цикл. С другой стороны, необходимы усилия бизнеса и государства по углублению кооперативных связей и созданию различных механизмов координации усилий предприятий, которые могут относиться к различным собственникам, для решения глобальных проектов.
Кроме этого новые информационные технологии в проектировании новых изделий, новые способы организации производства, новые системы качества требуют внедрения и постоянного внимания со стороны собственников и высших руководителей российских компаний. Если в уровне применяемых технологий и оборудования наши производственные компании зачастую отстают от своих иностранных конкурентов на 15 лет, то в вопросах информатизации проектирования и организации производства на все 30 лет. Именно на этих направлениях наши предприятия отстают. Поэтому современное «Умное производство» – это целый комплекс производственных доктрин, компьютерных программ, технологий, станков и инструментов, методов контроля качества, методик обучения персонала и нормирования трудовых операций. Это целая система действий и улучшений, которая позволяет добиваться создания конкурентного производства, миссия которого – с наименьшими затратами в кротчайшие сроки выводить на рынки новые изделия. Главным принципом «умного производства» является его гибкость – способность создавать и выводить на рынки новые конкурентоспособные изделия.
Человеческое общество переживает период, который некоторые называют «концом истории». Мир входит в некое новое состояние, которое получило название глобализация. И само общество, как коктейль, разделяется. Большинство «ворот в новый глобальный мир» расположены в ядрах старых промышленных регионов на периферии мира, в геополитическом смысле. Это – Лондон, Франкфурт, Милан, Нью-Йорк, Бостон, Токио, Шанхай и Гонконг. Москва и некоторые другие промышленные регионы также стремятся стать в первую шеренгу таких мировых центров. Новая экономика знаний, развитие которой приводит к становлению «ворот в глобальный мир», предъявляет совсем другие требования к качеству людей и уровню организации промышленных предприятий. Только что закончился форум «Умное производство-2010», который проходил в УПДК «Завидово» (Конаковский район, Тверская область). Эта площадка, где обсуждаются практические вопросы модернизации промышленных предприятий, устанавливаются личные связи промышленников из различных регионов страны. Тверской инновационный форум «Умное производство-2010» – форум нового формата. Здесь собираются «генералы бизнеса», ведущие технологи и конструкторы России и перспективная молодежь.
Губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин на форуме заявил: «Свобода предпринимательства является необходимым, но не достаточным условием экономического развития страны. В арсенале власти должны быть сложная система экономических и административных рычагов, обеспечивающих осмысленную экономическую политику»..
А депутат Государственной думы, руководитель комитета по безопасности Владимир Васильев привел показательный пример: «когда-то в отсталой Финляндии собрались 100 финских предпринимателей и завили, что они берут всю ответственность за развитие страны на себя и за несколько лет вывели Финляндию в лидеры высокотехнологичной промышленности. Сегодня необходимо, чтобы в России появились такие люди. И кажется именно они собрались здесь в Завидово».»
Неформальные встречи «без галстуков» – это всего лишь фон большой работы по возвращению России славы державы с глобальной высокотехнологичной экономикой.

Геннадий КЛИМОВ, главный редакторp журнала "Умное производство"

Вам также могут понравиться